Читаем без скачивания Взгляд Ангела, или По следам жениха - Мирослава Дорофеева

Глава №4

Таджикистан. Фундамент преступления

За три месяца до свадьбы.

Самолет пошел на посадку, выпустив шасси, колёса застучали по бетонке. Красивого, элегантного мужчину, город Душанбе встретил игривым ветерком и мерцающими лучами солнца. Деревья красовались свежей зеленью, недавно расставшись с великолепным цветением, это время года люди называют поздняя весна. Мужчина был одет в кожаный плащ, который не было нужды застегать. Хлопая небольшим чемоданом по полам плаща, он уверено пересек здание аэропорта, направившись к стоянке таксистов. Весь его облик хозяина жизни, демонстрировал уверенность в себе, а главное он знал, что ему нужно и зачем он здесь.

Мужчина с полчаса разговаривал с таксистами, которые кучкой стояли возле одной из машин. Вопросы задавались общего характера о жизни в городе. Например, где можно снять квартиру? Гостиница красавчику не нужна. Один водитель вспомнил, что знаком с бабулькой и согласился подвести. Не прошло и двух часов, как мужчина скинул плащ с плеч, бросил его на крепенькой стульчик, стоявший в комнате, где вся мебель кровать и стол были старенькие, но все чистенькое и уютненькое. Приложением ко всему бабушка – одуванчик заботливая и незаметная, которой можно рассказать любую сказку о патриотизме, и она поверит, как в молитву «Отче Наши». Тихонько поставила подносчик с красивой сахарницей и горкой стряпки в тарелочке к самому краюшку стола и удалилась. Не мешая красавчику стоять спиной к ней возле окна, тихонько прикрыла двери.

Вздохнув с облегчением, красавчик кинул на кровать чемодан, набрал код на замочках и, откинув крышку, уставился на дно чемодана, разглядывая содержимое. Вытащил аккуратно сложенный атлас и несколько листов формата А4. Стал внимательно изучать карту города Душанбе и ближайшие аулы, его заинтересовал Кизляр. Разглядывал еще какой-то время точки на карте, помечал что-то крестиками, потом отодвинул в сторону. Взял белые листы формата А4, сложил перед собой стопочкой и задумался, подперев подбородок кулаком.

Мысли красавчика остались неведомыми, а листы он заполнял красивым ровным почерком, выводя каждую букву, таким образом, печатая текст. Два листа рекомендательные письма, два листа характеристики данные ему якобы на предыдущем месте работы. Один лист путевка направления на Кизлярское водохранилище. Подошел к кровати вытряхнул все содержимое чемодана на кровать, изнутри аккуратно вытащил днище и достал коробочку, сантиметра три высотой и сантиметров двадцать длинной. Открыл крышечку, разглядывал содержимое, вернулся к столу. Извлек два оттиска печатей одна гербовая, а другая проще – характерный штамп. Листы с приготовленным текстом заверил и на три чистых листа поставил гербовую печать. Вытащил из нагрудного кармана паспорт. Заглянул в него и обменял с тем, что лежал на дне коробочки. Все действия, произведенные красавчиком, были направлены на создание новой личности, рожденной в укромной съемной квартире. Уложив все в обратной последовательности в тайник чемодана, он на другом листке составил план дальнейших действий. Действия мужчины были не мудрёные, он создал себе легенду для того чтобы жениться на Таджикской девушке.

От Душанбе до Кизляра было километров сто. Красавчик знал, что ему делать. Он вышел в город, купил кучу газет с рекламой, вернулся после длительной прогулки, остался очень довольным, за сутки пребывания в чужой жизни он стал своим, стал рыбой в воде. Познакомился с риелтором. Нашел хороший дом, снял его на неопределенное время. Сам же прибегая к подделке бумаг, изменил пару фраз в договорах, сделав дом и прилегающею землю частной собственностью. За сутки, превратившись в перспективного жениха с престижной работой инженера. Готово, поехали искать отца, у которого есть дочка. Традиции понятны. Отец сам решает, за какие деньги продать дочь, дочь до свадьбы не увидит жениха, а там она воплощение его мечты и желания, он их вынашивал долгие годы. Он жил этой мечтой, зная, что она осуществиться.

Беда наступает на пятки

Мать усадила невесту на заднее сиденье черной волги, пряча в платке слезы, понимая, что воспротивится многовековой традиции она не может, да и с рождения своих дочерей таджикские матери знают, что их в ранней юности (по меркам русской морали) отдадут мужчинам. Я с любопытством наблюдала проводы, приметив, что жениха нет в поле зрения. Фая сидела фарфоровой куклой, я и мать толклись возле раскрытой двери машины. Из дома вышла толпа мужчин, «Колобок» низеньким ростом маячил за рослой родней, но его присутствие я чувствовала. Жених сбежал с крыльца последним, избавившись от объятий тестя и быстро обогнав толпу, направился прямо на нас. Я щелкнула фотоаппаратом, направив его на жениха. Он мельком взглянул на нас, как на назойливых мух, мы отошли в сторону. Уселся на заднее сиденье, не удосужившись захлопнуть дверку или понимал, что рукопожатий ему не избежать, чем и занялся следующих полчаса. Закончив экзекуцию церемонии прощания, «Колобок» подошел к нам. Женщина прятала глаза, а я пялилась на его тюбетейку (головной убор у таджиков), понимая, что как сувенир, она выглядит богаче, чем та, что на моей голове красовалась.

– Что завидуешь, хороша, да? Ручная работа местных мастериц. – «Колобок» снял ее со своей головы и добавил. – Ну что, обмен произведем, не глядя? – он улыбался.

Я с радостью бросилась к «Колобку» на шею, звонко чмокнув в щеку, и ухо, изображая жутко обрадованную непоседу, понимая именно такой реакции, ждал от меня начальник. Заглянула в его счастливые щелочки, из которых выбилась слезинка, то ли от жаркого солнца, то ли от счастья, водрузила на его кругляш свою тюбетейку, вышивка которой была скромнее, но тоже не из худших работ мастериц. Оглянулась, сообразила, что отъехала волга, увозя мою подругу Фаю в неизвестное направление.

– Илья Николаевич мне ее жаль, – грустно проговорила я, глядя на клубы пыли.

– Это традиция таджиков, с ней не поспоришь, но мне жених показался темной лошадкой, но я хочу верить в добро, пусть жизнь Шарафат сложится счастливо. Я не безучастен к ее судьбе, она крошкой росла у нас. Старухе моей было скучно, мы забирали её к себе, – он махнул рукой. – Пошли в дом. Погуляем денька два и поедим на Север. Смотри, ты как загорела. Лето начинается. Дел под накопилось, завтра на щелкай природы. Рубрика «Обо всем» освежиться, – он вдруг вспомнил, что является руководителем и дал мне указание поработать.

– Слушаюсь мой «Генерал», – я повисла на его руке, двигаясь в дом, весело делилась впечатлениями о природе, погоде и людях.

В Таджикистане я много нового открыла для себя. Начну с того, что так тесно познакомилась с другой национальностью. Этот гостеприимный народ на дарил нам кучу разных безделушек. Интересно и искусно сделанные плётки, которые они называли «Камча», видимо в переводе «Бич». Предлагали разные ремни из чистой кожи, я выбрала себе один, повесив на бедра, решила не расставаться с такой красотой. Все подарки пришлось складывать в большой баул. Я положила в баул двадцать пар носков из натуральной козьей и овечьей шерсти. Поблагодарила мать Фаи, подчеркнув умение тетушек Фаи вязать теплые вещи. Мне досталась огромная шаль из ангоры, я не думала о холодах Севера, а мать Фаи одела шаль на мои плечи в жару, сказала: «она согреет и охладит, у тебя жизнь впереди. Твое преимущество в национальности». Я понимала, как она любит свою Фаю и как умна эта женщина, но традиции предков, запрещают женщинам показывать свой интеллект. Я с любовью прижалась к ней, всем телом, мы были в комнате одни. Она больше не смогла удерживать слезы и обливаясь ими плакала, одна за всех предков женского пола, без криков и причитаний, молча, трагично, потоком соленой лавины, слезы впитывали в шаль, которая висела на моих плечах. Я переживала за нее, за ее любовь к Фае и беспомощность. Я все, что могла сделать, сделала – это гладить по голове страдающую женщину, с головы которой давно упал платок и с силой закусить губы. Нам никто не мог помешать, эта половина в доме женская и здесь обитают только женщины, уважая старших, а мать Фаи здесь старшая.

Почему я покидала Кизляр с тяжелым сердцем, я не понимала, что-то во мне надломилось? Я интернатовская, я сирота и любовь матери только в моих желаниях, но я понимала, что дело вовсе не во мне, а в чем-то другом.

Глава №5

Взрослеют не годами, а душой

В Томск мы прилетели ночным рейсом, я вытащила из сумки шаль с ангоры, она в ночную прохладу меня согрела, шерсть комфортно окутала мою фигуру, я чувствовала себя взрослее, обновленной. Даже «Колобок» это заметил, вглядывался в моё лицо, прислушивался к голосу.

– «Яр и Слава», ты стала взрослой девочкой, – как-то тихо и душевно проговорил Илья Николаевич. – Много таинственного дала тебе поездка в Таджикистан, я чествую твои перемены, которые светятся в твоих глазах.